inside_me

everyone i know goes away in the end

сделать шаг навстречу равносильно погружению в ледяную воду - это страшно, дыхание перехватывает, нервы на пределе. могу ли я? примут ли меня? как так получилось, что человек, который был мне ближе всех, сейчас - мой самый страшный кошмар. я просыпаюсь с мыслью о предстоящей встрече, и меня накрывает паника. когда-то давно мы были любовниками, потом - друзьями, потом разъехались по разным городам и стали видеться в лучшем случае раз в год и теперь после стольких лет разлуки мы едва знакомы. я боюсь, что в этот раз мы выйдем из этой комнаты совсем чужими. Могу ли я просить его о помощи? Сейчас, когда мне больше всего она нужна, когда я чувствую, что тону, могу ли я надеяться, что он будет рядом со мной, будет напоминать мне, что я не одна, заботиться обо мне, пока я ищу путь обратно, дальше от северного сияния?

Collapse )
in_dark

aurora borealis



вдох выдох
таблетка счастья больше не купирует приступы. боль вернулась и бьет по всем фронтам, сужая восприятие до темного туннеля со светом впереди.
беги беги беги

Collapse )
inside_me

Ace of Swords

"In the darkness, two shadows, reaching through the hopeless, heavy dusk. Their hands meet, and light spills in a flood like a hundred golden urns pouring out of the sun".


Мне бы хотелось, чтобы слой за слоем с меня сорвало до костей и дальше, до самого основания, до ничего. Чтобы ты видел не слои и даже не песчинку, на которые все это кое-как наросло в процессе взаимного отторжения тел, а нечто beyond that, бездонную вечность, откуда она произошла и куда ее перемелет. И чтобы я видела тебя без радужной пелены мыслей и представлений, as is.

Слова все не те, не такие, этим корявым, неудобным, тяжеленным языком невозможно выразить даже не все эмоции, а хотя бы ту самую, определить ее. Мне хочется, чтобы все эти кирпичи обтесало, раскатало волной, и они гладкой галькой улеглись на берег, и можно было ходить по нему, собирать цветные стеклышки и ракушки, складывать из кусочков хрустальную вечность. Текст ради текста, - говоришь ты, - графоманство. Но разве красота ради красоты не имеет право на существование? Шлифованные бусинки, аккуратно нанизанные на нитку, которую приятно перебирать руками и не задумываться о чем-то большем, о чем автор мог сказать, но промолчал. И я думаю - а есть ли в моих текстах хотя бы это?

Мне бы хотелось, чтобы отовсюду волнами слизало и утащило на дно все местоимения, эти "мне, я, меня, моё", чтоб через них не спотыкаться на полпути к воде, чтобы текст был универсален и обезличен; хотелось бы не пропускать его через узкое сито личности, чтобы в итоге он был понятен и близок не только тебе и мне, но и тому, кто получит письмо в бутылке из никогде. Что я могу сказать человеку, как я могу ему это сказать - когда у меня есть всего один лист бумаги и собственная кровь?

Я хотела рассказать тебе миф о реке, о том, что перейдя на другой берег по мосту над бездной и оглянувшись, обнаруживаешь, что моста больше нет. Что испив черной воды на том берегу, нельзя вернуться назад, лишь пройти на другой круг. Иногда мне хочется, чтобы все это закончилось, здесь и сейчас, и не было больше ни того берега, ни этого, ни времени, ни пространства. Но потом я вспоминаю о тебе и боюсь, что все это исчезнет, и что на новом витке спирали я тебя не узнаю.

Я хотела сказать, что нужно всего лишь содрать с себя панцирь нарощенной личности, впустить в себя божество, раствориться в нем, и когда оно выплюнет тебя на берег, обнаженного до костей и свободного, собрать себя в нужном порядке. Но сможешь ли ты вспомнишь тогда, на берегу вечности, этот необходимый порядок? Сможешь ли собрать обратно то, что было тобой, и сказать с уверенностью, что это именно ты?

Вероятно, я - не смогу. Но я готова зайти настолько далеко, чтобы попробовать.
demons

paint it black

"Иногда мы себя ощущаем так, будто это уже не мы".

Когда перещелкнуло, он сказал:
- Все, что ты знаешь о себе, - ложь.

Я шла по лабиринту памяти, поочередно заглядывая в комнаты, ища подсказки - то, что объяснило бы, что я здесь делаю. Почему я не помню, как здесь оказалась. Голос следовал за мной, бился в спину, в затылок, отзывался дрожью в костях и гудел во внутренностях. Он везде и нигде.

В лабиринте темно и в то же время нет. Тот тип темноты, который скорее чувствуешь, а не видишь. Та темнота, которая скапливается в уголках глаз, за которой стоит повернуться - и нет ее, та темнота, которая как золотая ржавчина проедает ткань реальности и просвечивает сквозь нее в самых тонких места. Та темнота, в которую лучше не погружаться.
Но я уже здесь. Майский свет мягко омывает окрестности и невысокие, по грудь, извилины лабиринта. А в середине, куда меня сами ведут ноги, свет дрожит и размывается, как будто смотришь через костер. Слишком жарко.

- Ты помнишь своих сыновей? - спросил голос. - У тебя их двое.

Нет, это не могло быть со мной. У меня нет детей. Были черные рыцари, дважды двое, но и тех больше нет.

- Твои мертвые дети, дорогая, помнишь? - Голос пробирается под кожу, крадется холодком по позвоночнику, накрывает ледяной волной предчувствия - когда поворачиваешь в двери ключ и уже знаешь, что ждет за ней.

Лабиринт делает еще один поворот. И центр наскакивает вдруг, возникает прямо передо мной и - почему так темно? - жар расступается, и я вижу. И помню.

- Бездна и хаос имя одному, и утренняя заря - другому, и оба мертвы, хотя я предупреждал тебя.
Я не вижу хозяина голоса, но знаю, что он там - где мы встретились несколько лет назад. Я знаю, что он говорит правду. Они мертвы, и это одна из причин того, что со мной происходит. Они мертвы, и я убила их собственными руками.

Золотой свет и темнота сгущаются, накрывают горячей волной, и я вижу. Я была слепа - шла к собственной Темной башне по петлям времени, по кругам памяти, по лесам и долам представлений о себе и о других - искала то, что все время было со мной. Мной самой. Я вхожу, и темнота мягко смыкается надо мной и мгновенно зарастает ржавой ряской, как будто и не было ничего. Но мне больше не страшно.

Здравствуй, черная пустыня, наконец-то.
inside_me

(no subject)

Когда перестаешь писать и теряешь источник проблем и вдохновения - забываешь слова. Весь объем чувств и предметов теряет названия, становится чем-то неопределенным, невыразимым, чем-то, на что не хочется смотреть. Называть = облекать в форму, а если возможная форма внушает ужас, то зачем рожать чудовищ? Но красота и есть ужас, говорит "Тайная история". И я ей верю.

Каждый раз, когда мне кажется, что я наконец ухватила суть, приходит арт-директор и говорит "мне не нравится, переделай". Я бьюсь рогами в потолок своих возможностей и понимаю, что для реализации того, чего хочу - мне потребуется как минимум несколько лет и сутки как минимум вдвое больше тех, которые может предложить эта реальность. Мне придется отказаться от части своих увлечений, от подработок, от других вещей, которые будут только отвлекать на пути. И возможно, что в конце меня не ждет вообще ничего. Или ждет не то, что я ожидаю. Но я уже потеряла столько лет - я не могу потерять еще больше.

Мне хочется сделать что-то намного большее, чем я сама. И это что-то, без сомнения, может поглотить, и мне страшно от этого - но какой художник не пропускает через себя то, что он делает, не проживает это? Произведение становится самостоятельным, когда оно завершено, но пока идет процесс - неясно, где творец, а где творение. И я говорю не только о художниках, но обо всех тех людях, которые что-то создают. Что-то, имеющее форму.

У меня пока нет формы, есть только идея и туман вокруг нее. Взять, например, ту самую игру - этот проект пойдет в разы быстрее, если над ним будет работать несколько человек, но идея сейчас настолько аморфна, что ее даже толком не облечь в слова, она вьется вокруг туманом, речным духом, приходит в обрывочных образах, но связать все это воедино, собрать стройную систему не получается. Мое время утекает этим самым туманом.
inside_me

falling star

Река, наполненная летними дождями, подъела берег, размыла вкопанные в песок таблички. Мы сидим на окруженном водой бетонном островке под знаком "купаться запрещено", болтаем ногами над водой и пьем лимонад. Мимо проходит речной трамвайчик, ему навстречу с верха Дона идет такой же. Бледный лист неба над нами стремительно набирает синюю сумеречную краску, и его режет напополам белый след от самолета. Яркая металлическая звездочка, на которой невозможно загадать желание. В этом вечере все неправильно.
inside_me

солнце в соленой воде

Прочла "Сарантийскую мозаику", автор Гай Гэвриел Кей, - и это было прекрасно. Фэнтезийный мир, похожий на Византию. Но лично мне эта книга была интересна не столько хорошо проработанным пространством, сколько личностью главного героя и его взглядом на мир, на религию и себя в этом мире. ГГ видит мир через призму игры света и цвета, точно так же, как горячо любимый мной Ван Гог. Его рассуждения о смальте и техники мозаики словно взяты из уст настоящего художника, и я, переживающая то же самое в моменты работы над картиной, верю в реальность этого героя, как будто он на самом деле существовал, и Кей пишет не фэнтези, а биографию.

Но больше, чем художественное восприятие героя, меня поразило описание встречи его с "Зубиром", языческим божеством, повелителем леса.

Все, что переживает сарантиец-мозаичник, и как продолжает смотреть на это с точки зрения не только религиозного человека, но и художника - до дрожи похоже на мои встречи с Одноглазым. Это накрывающее с головой ощущение силы, силы как потенциала, как будто стоишь на берегу океана и смотришь на приближающуюся десятиметровую волну - она настолько мощная, что может слизнуть тебя, не заметив, но эта волна в данном случае во много-много раз больше, размером с океан, и обладает сознанием, которое с точки зрения простого человеческого ума просто непостижимо. И это совершенно отлично от моих ощущений во время буддийских практик, я имею в виду - в буддизме все довольно обезличено. Да, там есть энергоформы и проявления, но они ни на что не похожи, они по сравнению с этим океаном как легкий летний дождь и радуга после. Хотя, пожалуй, сравнивать их было бы неправильно - они просто разные. В буддизме прямым текстом дается надежда (человек - сам творец своей жизни и того, что после), в авраамических религиях воля человека есть, но мало что значит, потому что там есть жестокий, капризный и нелогичный бог, которому все подвластно.

В язычестве же история совсем другая. Я мало что могу сказать об аутентичном северном язычестве, потому что живу на две с половиной тысячи лет позже событий, но из того, что я вижу и чувствую сейчас - языческие боги это как ресурс, который помогает человеку и подпитывает его, с которым можно взаимодействовать, потому что он обладает сознанием. Но это не капризное божество, нет, это скорее диалог взрослого со взрослым. Да, вот я сейчас пытаюсь словами описать неописуемое. Пока не прочувствуешь на собственной шкуре, не понимаешь этого.

Но к чему я это - к тому, что в "Сарантийской мозаике" герой (и автор) задается тем же вопросом, который не дает покоя мне - возможно ли, что единственного истинного бога (религии, пути, whatever) нет, но все они существуют в этом мире одновременно? Я думаю, что так и есть, просто человеку, у которого довольно узкое восприятие (особенно религиозному или привыкшему к какому-то одному пути) сложно это представить. Опять же, канал "взаимодействия" с той или иной системой расширяется по мере практики, и при этом можно просто не почувствовать, что есть что-то еще. Сложно увидеть весь этот слоеный пирог, что эти пласты могут быть не только раздельно лежащими, но и взаимопроникающими, взаимодействующими, могут накладываться не только на нас и наше восприятие мира, но и друг на друга. Метры соленой морской воды, сквозь которую (или с помощью которой) пытаешься разглядеть солнце сознания.

Мда, думаю мне стоит покурить тематическую литературу (и усердней практиковать), потому что вопросов слишком много, и я пока не могу найти на них ответы.

и через неделю размышлений лента соцсетей вынесла на берег ответ:

inside_me

rabbit hole

Когда у меня болит голова, мир вокруг становится кроличьей норой, безумной и непредсказуемой сказкой, уходит в безмолвный и неведомый кадат. То, что обычно просто раздражает, переходит в невыносимое. Запахи обостряются, вода становится сладковатой на вкус и не утоляет жажду, от многих продуктов тошнит. Предметы вдали размыты еще больше, и эта граница, где четкое переходит в нечеткое, находится практически на расстоянии вытянутой руки. Но я не знаю, она там потому, что у меня не получается сосредоточиться или потому, что мне не хочется это все видеть.

Collapse )
inside_me

имболк и мертвые птицы

Геометрия и лаконичность победила - облачаюсь в черное и красное, ритуально, как на войну. С кем война? С собой, с миром, с внутренним противоречием, с ежедневным существованием - неизвестно. Я хочу, чтобы война закончилась, но это перманентное состояние, прошивка глубоко в биосе мозга.

Утро началось в пять, с медитации и пельменей, потому что больше ничего в холодильнике не нашлось. Жарю по способу химика и ем палочками, старательно обмакивая в соус. Невкусно, но питательно. Ближе к обеду еду на рынок - он поглощает меня обилием запахов, цветов, звуков и людей. Завороженно смотрю на свежие овощи, по цене крыла самолета, чуть ли слюна не капает. Но я пришла за мясом и рыбой, чистым белком и желательно с небольшим содержанием жира. Кальмары - да, хороший выбор. Слегка обжарить на большом огне, добавить молотый чеснок и чуточку сухой лимонной цедры, а можно и вина плеснуть - лишь бы не больше 5 минут на сковородке, а затем все это великолепие выложить на отварной рис. Раньше я готовила "ризотто" с морским коктейлем, но в магазинных смесях из морепродуктов слишком мало кальмаров и много устриц, которые в замороженном виде совершенно безвкусные. Не скажу, что кальмары-из-заморозки само совершенство, но 125 рублей за килограмм кого хочешь убедят. Прохожу обратно мимо зеленщиков, старательно отворачиваясь и не думая о свежем, хрустящем салате из перца, огурцов и помидоров. Все равно помидоры сейчас невкусные, - убеждаю себя, - подожди до лета, тогда и наешься вдоволь. Утешаюсь банкой корнишонов и домашним томатным соком. Не стоит ходить на рынок голодной.

Collapse )
inside_me

говядина в интерьере

Проснулась около трех от мутного сна, увидела в зеркале мертвеца - бледная кожа, красные лопнувшие вены в глазах, очерченные темным веки. Запретить зеркала и деторождение, как было у Борхеса, точную цитату не помню. Я люблю зеркала, но лишь когда не отражаюсь в них. Они бесподобно расширяют пространство, создают бесчисленные карманы миров, и вот в одной комнате при наличии двух зеркал уже три, и все разные. Бесконечный коридор смыслов.

Collapse )
  • Current Music
    Moloko - Absent Minded Friends
  • Tags